24 Noyabr, 2017 - Cümə

Игорь Ладов

В Лувре. Зал с “Моной Лизой”.
Игорь ЛадовЯ заметил эту особенность картины уже довольно давно, но всё как-то не говорил о ней. Одной из причин было сомнение, что столь очевидное могли заметить и до меня, тем более что интерес к картине “Мона Лиза” Леонардо да Винчи постоянно возобновляется. Но за прошедшее время мне попадалось немало информации об этой картине, однако нигде не говорилось о той особенности, которую я заметил. Впрочем, я не могу исключать, что кто-то об этом уже писал, особенно потому что не являюсь специалистом в изобразительном искусстве. Относительно этого мне встретились слова самого Леонардо, которые придали мне уверенности: “Хорошо знаю, что некоторым гордецам, потому что я не начитан, покажется, будто они в праве порицать меня, ссылаясь ни то, что я человек без книжного образования. Глупый народ! Не понимают они, что, как Марий ответил римским патрициям, я мог бы так ответить им, говоря: “Вы, что украсили себя чужими трудами, вы не хотите признать за мною права на мои собственные”. Скажут, что, не будучи словесником, я не смогу хорошо сказать то, о чем хочу трактовать. Не знают они, что мои предметы более, чем из чужих слов, почерпнуты из опыта, который был наставником тех, кто хорошо писал; так и я беру его себе в наставники и во всех случаях на него буду ссылаться”.*
* Со времени публикации этой статьи прошло уже довольно много времени, чтобы уверенно говорить, что этот приём живописи Леонардо да Винчи был обнаружен впервые.
Недавно я был в Париже и в Лувре видел подлинник “Моны Лизы”. Свежие впечатления, наконец, подтолкнули меня к написанию этой статьи. В Лувре для этой картины отведено особое место в большом зале, где она расположена за бронированным стеклом. Вокруг картины толпится множество людей со всего света. Но что, собственно, привлекает их в ней?
“Мона Лиза” или “Джоконда” (полное итальянское название – “Ritratto di Monna Lisa del Giocondo”) самая известная картина Леонардо да Винчи. Сама по себе известность у широкой публики не говорит о гениальности творения. Большинство людей хвалит великие творения, просто потому что всем известно, что они великие. Часто также хвалят из боязни прослыть необразованными или не имеющими хорошего вкуса. Как хорошо писал Артур Шопенгауэр, великие произведения вначале часто никто не замечает, потому что никто не понимает. И лишь постепенно, со временем, оцененные немногими людьми, способными на понимание, такие произведения становятся широко известными. Существует мнение, что время выступает, так сказать, хорошим судьёй произведений искусства, отсеивая сиюминутные и глупые увлечения толпы. Такие мимолётные увлечения быстро меняются со сменой поколений, а слава великих произведений остаётся. Однако, в том что время такой уж непререкаемый авторитет в оценке великих произведений, на мой взгляд, можно усомниться. Подумать хотя бы о том, к примеру, сколько великих древнегреческих скульптур не дошло до нашего времени. Вряд ли можно думать, что то немногое, что сохранилось и является всем наилучшим, что слоило бы сохранить. В тоже время многие произведения прошлого лишённые таланта сохраняются иногда очень долго.
Поэтому всякое произведение я стараюсь оценивать самостоятельно, так, словно я никогда не слышал о нём никаких мнений. Каково моё впечатление от этого портрета? Самое важное во впечатлении от картины это ощущение спокойного, созерцательного счастья, напоминающего о вечности, которое идёт от изображённой женщины. Взгляд как бы выражает мысль, что всё хорошо, всё совершенно и это будет длиться всегда. Это ощущение создают, главным образом, выражение глаз и лёгкая улыбка рта. В выражении глаз тоже лёгкая улыбка, взгляд не оставляет ощущения глупости, какой нередко можно видеть на женских портретах, но глубокого ума. Большое значение имеют в картине руки, красивые, аристократичные, изображённые в спокойном, удобном положении, как бы подчёркивающие ощущение счастья, о котором говорилось выше. Леонардо, по-видимому, старался ограничить сексуальное впечатление от изображённой женщины, ни в позе, ни во взгляде нет ярко выраженной сексуальной игривости. Несколько отрицательное впечатление, на мой взгляд, создаёт некоторая темнота картины и световой спектр, в котором многовато коричневого цвета, что, судя по всему, является следствием влияния времени на краски. Изображённую женщину вряд ли можно назвать необыкновенно красивой. Но сила этой картины не в красоте женщины, а во впечатлении, производимом картиной, которое возникает из приёмов использованных художником. И здесь не малое значение имеет пейзаж на заднем плане портрета.
Пейзаж создаёт контраст со спокойствием и созерцательным счастьем Моны Лизы своей бурностью. Мы видим вздымающиеся вверх скалы с резкими краями, изгибающуюся реку и извивающуюся дорогу. Это создаёт впечатление движения, сиюминутного изменяющегося бытия, с его трудностями и бурными событиями. Можно сказать, что в пейзаже нет живого, что, видимо, говорит о желании изобразить мир грубый и “материальный”, в контрасте с миром жизни и светлого разума, которому нас отсылает изображение женщины. Изображённая на портрете женщина, как бы стоит над изменчивым, проходящим и грубым, и символизирует жизнь и разум.
Однажды я заметил, что пейзаж за Моной Лизой заканчиваясь с одной стороны, как бы продолжается с другой. Если поставить рядом две копии картины, что я сначала и сделал, то эта особенность неочевидна. Нет полного совпадения, но я обратил внимание что пейзаж, похоже, продолжается из одной копии в другую. Явное совпадение появилось, когда я чуть отодвинул копии друг от друга, и сразу необыкновенная особенность стала видна.

Итак, для того чтобы ясно увидеть этот эффект, этот использованный Леонардо приём живописи, нужно расположить две копии картины рядом на небольшом расстоянии друг от друга. Рассмотрим пейзаж на двух копиях, как будто он является одним целым, в районе, где между копиями есть небольшое расстояние, следуя сверху вниз. Дальние скалы словно требуют только нескольких штрихов, чтобы стать единым хребтом. Ниже мы видим, что река слева или, скорее, это озеро, из которого вытекает река, имеет продолжение справа как тонкая полоса. Ограничивающая озеро скала, также очень очевидно идёт с лева на право, вдоль озера, слегка поднимаясь вверх. Теперь обратите внимание на скалу около моста через извивающуюся реку слева (справа от плеча Моны Лизы). Скала справа очень точно продолжает скалу слева, хребет идёт по диагонали картины. Да и остальные части пейзажа очень явно дополняют друг друга.
Теперь обратим внимание на дорогу. Куда уходит дорога с моста? Ни вверх, ни вниз по течению вдоль берега мы не видим дороги. Однако прямо по направлению с моста мы видим намеченный подъём дороги и небольшое затемнение, что видимо, подразумевает расщелину между пиками скалы. И теперь становится понятно, куда уходит дорога дальше, переходя через мост справа от Моны Лизы (если мы рассматриваем одну картину) дорога продолжается, изгибаясь слева от неё, видимо, проходя за её спиной, она снова выходит на мост, образуя замкнутую ленту. Мы не видим, как идёт дорога за спиной Моны Лизы, но вряд ли дорога слева от неё не выходит на мост, тем более что она изгибается вправо по направлению к мосту. Итак Леонардо да Винчи не только замкнул в круг пейзаж, но замкнул и изображённую на нём дорогу.
Возможно, что и поток реки был задуман как замкнутый в некий круговорот. К примеру, озеро и вытекающая из него река могут изображать естественный круговорот воды в природе, которая, испаряясь из реки, возвращается в озеро с дождями. Или явно стекая из озера справа от Моны Лизы, слева от неё поверхность воды как бы уходит в даль, возможно, подразумевая возвращение в озеро. Возможно также, что полоса озера задумывалась проходящей от края до края картины, и она только скрыта частью скалами, частью головой Моны Лизы.
Почему же для совпадения нужно отодвинуть две копии друг от друга? В начале я предположил, что часть ширины картины скрыта рамой, однако вряд ли эта ширина сколько-то значительна. Потом я обратил внимание на предметы на парапете слева и справа за Моной Лизой. Оказалось что это, основания колонн. Их ширина как раз и предполагает занятие места между двумя копиями. Высказывалось мнение, что колонны ранее были на картине видны более полно, а затем края картины были по какой-то причине обрезаны. Существует старинная копия картины, на которой колонны видны более широко. И существует предположение, что копия была сделана до того, как края картины были обрезаны. Однако, на мой взгляд, можно также предположить, что копировавший картину художник, увидев чуть выглядывающие колонны, просто решил на копии немного расширить пространство и нарисовать колонны более полно. Тем более что копия эта, особенно пейзаж, сделана не очень тщательно. Так или иначе, незаполненное пространство должны закрывать колонны, изначально нарисованные или предполагаемые в воображении только по небольшим частям на картине. Расстояние между двумя копиями, необходимое для появления описываемого эффекта как раз приблизительно должно быть таким, чтобы части оснований колонн, видимых справа и слева от Моны Лизы, как бы составили одно основание колонны. При этом прямоугольное основание имеет обратную перспективу, т.е. с удалением от наблюдателя ширина увеличивается. В живописи такой приём допустим и известен. На таком расстоянии видно, что при виде сверху прямоугольное основание должно иметь форму квадрата, какое и бывает обычно у круглых колонн. Ширина между двумя копиями предполагает саму колонну, видимую на картине совсем чуть-чуть. Из того что расстояние это небольшое видно, что колонны задумывались довольно узкими. *
* Подробно основания колонн и другие детали картины можно рассмотреть на сайте Лувра, где есть копия с высоким разрешением (www.louvre.fr).

Что же хотел сказать Леонардо изображением замкнутости, круговорота в пейзаже? Здесь вспоминается модель нашего Мира, изложенная Фридрихом Ницше, о которой я рассуждал в книге “Мировоззрение”: “в ней события во Вселенной образуют “великий год становления”, “он должен, подобно песочным часам, вечно сызнова поворачиваться, чтобы течь сызнова и опять становиться пустым”, причём все события в нём не изменяются, а остаются прежними: “мы уже существовали бесконечное число раз и все вещи вместе с нами”.” Хотя я не сторонник этой модели Вселенной, модели “вечного возвращения”, она, безусловно интересна. Возникает вопрос, не пришёл ли гений Леонардо да Винчи к тем же выводам что гений Фридриха Ницше? Не эта же ли модель Вселенной представлена на картине Мона Лиза, выраженная в неоднократном повторении символа замкнутости движения в пейзаже на картине? Пейзаж “перетекая” с одной копии картины на другую, как бы склоняет к мысли о бесконечном ряде картин, на которых он продолжается бесконечно и на которых всё вновь повторяется.
Леонардо известен широтой проявления своего дара. Был он склонен и к философии, о чём свидетельствуют его работы как писателя. Да и возможен ли великий художник, поэт или музыкант, если он в некоторой степени и не философ? Поэтому Леонардо да Винчи вполне мог придти к миропониманию, к модели мира схожей с той, к которой позднее пришёл Фридрих Ницше. Всем людям, способным к глубокому, творческому мышлению известно, как часто бывает так, что какая-нибудь мысль или идея, к которой приходишь в своих размышлениях, потом оказывается найденной в трудах великих людей прошлого.
Шопенгауэр писал: “Все самобытные мыслители в основе сходятся между собою, и всё их различие проистекает только от точки зрения; где таковая не изменяет дела, там все они говорят то же самое. Ибо они только высказывают то, что объективно себе усвоили. Часто случалось, что те положения, которые я только подумавши, решался высказать публике, ради их парадоксальности, впоследствии, к радостному своему изумлению, находил уже высказанными в старых сочинениях великих людей. Книжный философ, напротив того, повествует, что говорил один, и что думал другой, и что опять полагал третий и т.д. Он сравнивает это, взвешивает, критикует и старается таким образом напасть на след истины, причём он вполне уподобляется историческому критику”. Это, быть может, несколько преувеличено, что самобытные мыслители говорят одно и тоже, но они часто приходят к похожим выводам. И это говорит о том, что Леонардо да Винчи и Фридрих Ницше могли придти к сходным выводам относительно устройства Мира и его “вечном возвращении” и “годе становления”.
Изображение замкнутости, круговорота, может быть, однако, и просто символом бесконечности, а не возвращения, поскольку намекает на вечное движение. Поэтому вполне вероятно также, что символизмом пейзажа Леонардо хотел выразить просто символ вечности бытия. В таком случае это, возможно, говорит об оптимистичности мировоззрения Леонардо. Действительно, модель Ницше сложно назвать оптимистичной, как и модели развития Вселенной в современной физике, в которых Вселенная после “Большого взрыва” либо гибнет в бесконечном расширении пространства, либо гибнет в сжатии пространства, сменяющем расширение. Оптимистическая модель Вселенной, на мой взгляд, должна предполагать вечное бытиё Мира, как это предполагает моя модель, в которой развитие Вселенной направлено к появлению в будущем в результате эволюции Бога, всевышнего существа, способного к преобразованию Вселенной в совершенное состояние. Согласно этой модели Бог не существовал в начале возникновения Вселенной, но к его появлению ведёт эволюция Вселенной.
Круговорот, изображённый на картине, может быть также и просто символом того, что многое во Вселенной происходит в движении по кругу или по спирали. Это, видимо, является наиболее простым объяснением.
Многие восхищаются этим портретом. Но надо сказать, что “Мона Лиза” производит на некоторых людей отрицательное впечатление. В книге А.Л. Волынского “Жизнь Леонардо да Винчи” можно прочитать, что Мона Лиза некрасива, что это “старая женщина, хотя на лице ее нет ни одной морщинки”, что в ней отсутствует нравственная сила, что она женщина “без внутреннего огня, бесплодная в своих чувствах, бессильная для героического подвига, не способная даже на прямое злодеяние”, что она “не изображение живого человека, а условный символ весьма сложной идеи”, что “Джоконда кажется вышедшей из темного подземелья”, что “она ни в ком не возбуждает простого, цельного ощущения и чувства красоты”, что “Леонардо да Винчи именно в этом произведении является таинственным кудесником, каким-то холодным мечтателем, превратившим живую человеческую натуру в демоническую химеру”, что “так не пишутся портреты, так совершаются только эксперименты”.
В чём же причина такого впечатления от картины, производимого на людей, с одной стороны восхищение, с другой негативное отношение? Действительно, изображённую женщину трудно назвать идеалом красоты. Хотя в тоже время она довольно красива. Но разве все выдающиеся женские портреты изображают исключительно красавиц? Главное в этом портрете идея и вызываемое им впечатление. Я думаю, что этот портрет попытка изобразить божественную сущность. И сущность эта изображена не просто в портрете женщины, она возникает во взаимодействии зрителя и картины. Это выражение глаз Моны Лизы, необыкновенная улыбка, форма и положение рук, предназначены для вызывания в зрителе ощущения сверхчеловеческого и божественного. Как фон этому служит пейзаж изображающий движение “материального” и грубого мира. Приёмы изображающие замкнутость движения, о которых говорилось выше, могут не осознаваться зрителем, но подсознательно производить на него впечатление. Загадка улыбки Моны Лизы в том, что она отображает глубоко развитую личность и индивидуальность. Индивидуальность высокоразвитого разума, но этот разум не просто смотрит на зрителя, а предлагает ему стать на его уровень. Но многие ли способны ответить на чувство такой высоты, которое вызывает картина? Нет, поэтому-то она и вызывает либо экзальтированное восхищение, которое уводит зрителя от действительного впечатления, производимого картиной, либо напротив в картине начинают видеть много дурного, за счёт чего также бегут от действительного впечатления. Таким образом, “Джоконда” является своеобразным испытанием на высоту духа и разума, который ни те, ни другие не выдерживают. И существуют, конечно, ещё безразличные зрители, которые неспособны или не хотят эмоционально рассматривать эту картину.
Игорь ЛадовЭта идея сверхчеловеческого, выраженная в картине Леонардо да Винчи, близка к пониманию сверхчеловеческого Фридрихом Ницше, выраженного им, прежде всего, в работе “Так говорил Заратустра. Книга для всех и ни для кого”. Так и “Джоконда” остаётся картиной “для всех и ни для кого”.
В упоминавшейся работе А.Л. Волынского там же, где идёт рассуждение о Моне Лизе, есть интересная фраза: “Вы как-то заговорили о Ницше. От этого человека струится ядовитое веяние, холодное веяние, от которого чахнут побеги молодой жизни. Это то же веяние, которое владело могучею душою Леонардо да Винчи”. Это интересно, что мысль автора этой фразы (а это, как следует из текста, некий собеседник Волынского) провела параллели между Леонардо да Винчи и Ф. Ницше. Но он не понимает и не принимает этого великого направления мысли, которое как раз служит появлению высшей жизни.
Возможно, что идея сверхчеловеческого, выраженная в картине Леонардо да Винчи, близка и к тому, как понимаю её я, тем более что моё мировоззрение во многих отношениях близко в философии Ницше. Я понимаю идею сверхчеловеческого как эволюционное развитие Вселенной, которое должно привести к появлению сверхчеловека и Бога. Мона Лиза с её необычной улыбкой говорит о самоощущении высшего разума, чувствующего своё совершенство и свою предстоящую вечную жизнь. Поэтому несовершенные и смертные по своей природе люди не могут правильно воспринять и понять ощущение вызываемого картиной, поскольку Леонардо удалось добиться удивительных высот своей работой. Есть ли во взгляде Моны Лизы доброта? Да есть, но Мона Лиза рассказывает зрителю об особой, сверхчеловеческой, божественной доброте.
Итак, картина “Мона Лиза” вызывает в зрителе ощущение сверхчеловеческого, божественного, счастливого разума над бесконечно существующим и меняющимся грубым, “материальным” миром. Такова, я думаю, была идея Леонардо да Винчи, но, несмотря на свою масштабность, она не была сделана в полном совершенстве, поскольку это попытка хотя и гениального, но человека, создать творение сверхчеловеческое или божественное по своему уровню. Однако это попытка удивительная по своей силе и высоте.

Haqqında Əkinçi